Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /var/www/c2781059/data/www/skazochnymir.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /var/www/c2781059/data/www/skazochnymir.ru/engine/modules/show.full.php on line 343 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /var/www/c2781059/data/www/skazochnymir.ru/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /var/www/c2781059/data/www/skazochnymir.ru/engine/classes/templates.class.php on line 64 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /var/www/c2781059/data/www/skazochnymir.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Горный мастер
 

В МИРЕ СКАЗОК

      Сборник сказок народов мира

 

Сказки
народов мира


Популярные
сказки

Домой » П.П. Бажов. собрание сочинений в трех томах » Горный мастер

Новенькое
на сайте

Снегурочка

Двенадцать месяцев

Морозко

По щучьему велению

Иван-царевич и серый волк

Горный мастер

21-04-2011 П.П. Бажов. собрание сочинений в трех томах


Катя, - данилова-то невеста, - незамужницей осталась. Года два либо три прошло,  как  Данило  потерялся,- она и вовсе из невестинской поры вышла. За двадцать-то  годов,  по-нашему  по-заводскому,  перестарок  считается. Парни таких  редко  сватают, вдовцы больше. Ну, а эта Катя, видно, пригожа была, к ней все женихи лезут, а у ней только и слов:

- Данилу обещалась.

Ее уговаривают:

- Что поделаешь! Обещалась, да не вышла. Теперь об этом и поминать не к чему. Давно человек изгиб.

Катя на своем стоит:

- Данилу обещалась. Может, и придет еще он.

Ей толкуют:

- Нет его в живых. Верное дело.

А она уперлась на своем:

- Никто его мертвым не видал, а для меня он и подавно живой.

Видят  -  не  а  себе девка, - отстали. Иные насмех еще подымать стали: прозвали  ее мертвяковой невестой. Ей это прильнуло. Катя Мертвякова да Катя Мертвякова, ровно другого прозванья не было.

Тут  какой-то  мор  на  людей случился, и у Кати старики-то оба умерли. Родство  у  нее  большое.  Три  брата женатых да сестер замужних сколько-то. Рассорка  промеж  ними  и  вышла  - кому на отцовском месте оставаться. Катя видит, - бестолковщина пошла, и говорит:

- Пойду-ко я в данилушкову избу жить. Вовсе Прокопьич старый стал. Хоть за ним похожу.

Братья-сестры уговаривать, конечно:

- Не подходит это, сестра. Прокопьич хоть старый человек, а мало ли что про тебя сказать могут.

- Мне-то, - отвечает, - что? Не я сплетницей стану. Прокопьич, поди-ко, мне не чужой. Приемный отец моему Данилу. Тятенькой его звать буду.

Так  и  ушла.  Оно  и то сказать: семейные не крепко вязались. Про себя думали:  лишний  из  семьи  -  шуму меньше. А Прокопьич что? Ему это по душе пришлось.

- Спасибо, - говорит, - Катенька, что про меня вспомнила.

Вот  и  стали  они  поживать.  Прокопьич  за  станком  сидит, а Катя по хозяйству  бегает  -  в  огороде там, сварить-постряпать и протча. Хозяйство невелико,  конечно,  на двоих-то... Катя - девушка проворная, долго ли ей!.. Управится и садится за какое рукоделье: сшить-связать, мало ли. Сперва у них гладенько  катилось,  только  Прокопьичу  все  хуже да хуже. День сидит, два лежит.  Изробился,  старый стал. Катя и заподумывала, как они дальше-то жить станут.

"Рукодельем женским не прокормишься, а другого ремесла не знаю".

Вот и говорит Прокопьичу:

- Тятенька! Ты бы хоть научил меня чему попроще.

Прокопьичу даже смешно стало.

-  Что  ты это! Девичье ли дело за малахитом сидеть! Отродясь такого не слыхивал.

Ну,  она  все  ж  таки  присматриваться  к  прокопьичеву ремеслу стала. Помогала  ему,  где  можно.  Распилить там, пошлифовать. Прокопьич и стал ей то-другое  показывать.  Не  то,  чтобы  настояще.  Бляшку  обточить, ручки к вилкам-ножам  сделать  и  протча,  что в ходу было. Пустяшно, конечно, дело, копеечно, а все разоставок при случае.

Прокопьич недолго зажился. Тут братья-сестры уж понуждать Катю стали:

-  Теперь  тебе  заневолю надо замуж выходить. Как ты одна жить будешь? Катя их обрезала:

- Не ваша печаль. Никакого мне вашего жениха не надо. Придет Данилушко. Выучится в городе и придет.

Братья-сестры руками на нее машут:

- В уме ли ты, Катерина? Эдакое и говорить грех ! Давно умер человек, а она его ждет! Гляди, еще блазнить станет.

- Не боюсь, - отвечает, - этого. Тогда родные спрашивают;

- Чем ты хоть жить-то станешь?

- Об этом, - отвечает, - тоже не заботьтесь. Продержусь одна.

Братья-сестры так поняли, что от Прокопьнча деньжонки остались, и опять за свое:

- Вот и вышла дура! Коли деньги есть, мужика, беспременно, в доме надо. Неровен  час, - поохотится кто за деньгами. Свернут тебе башку, как куренку. Только и свету видела.

- Сколько, - отвечает, - на мою долю положено, столько и увижу.

Братья-сестры  долго  еще  шумели.  Кто  кричит,  кто  уговаривает, кто плачет, а Катя эаколодила свое:

- Продержусь одна. Никакого вашего жениха не надо. Давно у меня есть.

Осердились, конечно, родные:

- В случае, к нам и глаз не показывай !

- Спасибо, - отвечает, - братцы милые, сестрицы любезные! Помнить буду. Сами-то не забудьте - мимо похаживайте!

Смеется,

значит.

Ну,

родня

и

дверями

хлоп.

Осталась  Катя одна-одинешенька. Поплакала, конечно, сперва, потом и говорит:

- Врешь! Не поддамся!

Вытерла  слезы  и  по  хозяйству  занялась.  Мыть да скоблить - чистоту наводить. Управилась - и сразу к станку села. Тут тоже свой порядок заводить стала. Что ей не нужно, то подальше, а что постоянно требуется, то под руку. Навела так-то порядок и хотела за работу садиться.

"Попробую сама хоть одну бляшку обточить".

Хватилась,  а  камня  подходящего нет. Обломки данилушковой дурман-чаши остались,  да Катя берегла их. В особом узле они были завязаны. У Прокопьича камня,  конечно,  много  было. Только Прокопьич до смерти на больших работах сидел.  Ну,  и  камень  все  крупный. Обломышки да кусочки все подобрались - порасходовались на мелкую поделку. Вот Катя и думает:

"Надо,  видно,  сходить  на  руднишных  отвалах поискать. Не попадет ли подходящий камешок".

От  Данилы  да  и  от  Прокопьича  она слыхала, что они у Змеиной горки брали. Вот туда и пошла.

На  Гумешках,  конечно,  всегда  народ:  кто руду разбирает, кто возит. Глядят  на Катю-то - куда она с корзинкой пошла. Кате это нелюбо, что на нее зря  глаза  пялят.  Она  и не стала на отвалах с этой стороны искать, обошла горку-  то.  А  там еще лес рос. Вот Катя по этому лесу и забралась на самую Змеиную горку да тут и села. Горько ей стало - Данилушку вспомнила. Сидит на камне,  а  слезы  так и бегут. Людей нет, лес кругом, - она и не сторожится. Так слезы на землю и каплют.      Поплакала,  глядит  -  у  самой ноги малахит-камень обозначился, только весь  в  земле  сидит.  Чем его возьмешь, коли ни кайлы, ни лома? Катя все ж таки пошевелила его рукой. Показалось, что камень не крепко сидит. Вот она и давай  прутиком  каким-то землю отгребать от камня. Отгребла, сколько можно, стала  вышатывать.  Камень  и  подался.  Как  хрупнуло  снизу, - ровно сучок обломился. Камешок небольшой, вроде плитки. Толщиной пальца в три, шириной в ладонь, а длиной не больше двух четвертей. Катя даже подивилась:

-Как  раз  по  моим  мыслям.  Распилю его, так сколько бляшек выйдет. И потери самый пустяк.

Принесла  камень домой и сразу занялась распиливать. Работа не быстрая, а  Кате  еще  надо по домашности управляться. Глядишь, весь день в работе, и скучать некогда. Только как за станок садиться, все про Данилушку вспомнит:

-  Поглядел  бы  он,  какой  тут  новый  мастер объявился. На его-то да прокопьичевом месте сидит!

Нашлись,  конечно,  охальники.  Как  без  этого...  Ночью  под какой-то праздник  засиделась  Катя  за  работой,  а  трое парней и перелезли к ней в ограду.

Попугать  хотели  али  и  еще  что  - их дело, только все выпивши. Катя ширкает  пилой-то и не слышит, что у ней в сенках люди. Услышала, когда уж в избу ломиться стали:

- Отворяй, мертвякова невеста! Принимай живых гостей!

Катя сперва уговаривала их:

- Уходите, ребята!

Ну,  им  это  ничего.  Ломятся в дверь, того и гляди - сорвут. Тут Катя скинула крючок, расхлобыснула двери и кричит:

  - Заходи, нето. Кого первого лобанить?

Парни глядят, а она с топором.

- Ты, - говорят, - без шуток!

- Какие, - отвечает, - шутки! Кто за порог, того и по лбу.

Парии,  хоть  пьяные,  а  видят  -  дело не шуточное. Девка возрастная, оплечье крутое, глаз решительный, и топор, видать, в руках бывал. Не посмели ведь

войти-то.

Пошумели-пошумели,  убрались  да  еще  сами  же  про  это рассказали. Парней и стали дразнить, что они трое от одной девки убежали. Им это  не полюбилось, конечно, они и сплели, будто Катя не одна была, а за ней мертвяк стоял.

- Да такой страшный, что заневолю убежишь.

Парням поверили - не поверили, а по народу с той поры пошло:

" Нечисто в этом доме. Недаром, она одна-одинешенька живет."

До Кати это донеслось, да она печалиться не стала. Еще подумала: "Пущай плетут.  Мне  так-то  и лучше, если побаиваться станут. Другой раз, глядишь, не полезут".

Соседи и на то дивятся, что Катя за станком сидит. Насмех ее подняли:

- За мужичье ремесло принялась! Что у нее выйдет!

Это Кате солонее пришлось. Она и сама подумывала:

"Выйдет  ли  у  меня  у  одной-то?"  Ну,  все ж таки с собой совладала: "Базарский  товар!  Много  ли  надо?  Лишь  бы гладко было... Неуж и того не осилю?"  Распилила  Катя  камешок.  Видит - узор на редкость пришелся, и как намечено,  в  котором месте поперек отпилить. Подивилась Катя, как ловко все пришлось.  Поделила  по-готовому,  обтачивать стала. Дело не особо хитрое, а без  привычки тоже не сделаешь. Помаялась сперва, потом научилась. Хоть куда бляшки  вышли,  а  потери  и  вовсе  нет.  Только то и в брос, что на сточку пришлось.

Наделала  Катя  бляшек,  еще  раз  подивилась,  какой  выходной камешок оказался,  и  стала  смекать,  куда  сбыть поделку. Прокопьич такую мелочь в город,  случались,  возил  и там все в одну лавку сдавал. Катя много раз про эту лавку слыхала. Вот она и придумала сходить в город.

"Спрошу там, будут ли напредки мою поделку принимать".

Затворила  избушку и пошла пешочком. В Полевой и не заметили, что она в город  убралась.  Узнала  Катя, где тот хозяин, который у Прокопьича поделку принимал,  и  заявилась  прямо  в лавку. Глядит - полно тут всякого камня, а малахитовых  бляшек  целый  шкап  за  стеклом.  Народу  в  лавке  много. Кто покупает, кто поделку сдает. Хозяин строгий да важный такой.

Катя сперва и подступить боялась, потом насмелилась и спрашивает:

- Не надо ли малахитовых бляшек?

Хозяин пальцем на шкап указал:

- Не видишь, сколь у меня добра этого?

Мастера, которые работу сдавали, припевают ему:

-

Много  ноне  на  эту  поделку  мастеров  развелось.  Только  камень переводят. Того не понимают, что для бляшки узор хороший требуется.

Один-то мастер из полевских. Он и говорит хозяину потихоньку:

-  Недоумок  эта  девка.  Видели  ее  соседи  за станком-то. Вот, поди, настряпала.

Хозяин тогда и говорит:

-  Ну-ко,  покажи,  с  чем  пришла?

Катя  и  подала  ему бляшку. Поглядел хозяин, потом на Катю уставился и говорит:

- У кого украла?

Кате, конечно, это обидно показалось. По-другому она заговорила:

-  Какое  твое право, не знаючи человека, эдак про него говорить? Гляди вот,  если  не  слепой!  У  кого  можно столько бляшек на один узор украсть? Ну-ко, скажи! - и высыпала на прилавок всю свою поделку.

Хозяин  и мастера видят - верно, на один узор. И узор редкостный. Будто из  середины-то дерево выступает, а на ветке птица сидит и внизу тоже птица. Явственно

видно

и  сделано  чисто.  Покупатели  слышали  этот  разговор, потянулись  тоже  поглядеть,  только  хозяин сразу все бляшки прикрыл. Нашел заделье.

- Не видно кучей-то. Сейчас я их под стекло разложу. Тогда и выбирайте, что  кому  любо.  -  А сам Кате говорит: - Иди вон в ту дверь. Сейчас деньги получишь.

Пошла Катя, и хозяин за ней. Затворил дверку, спрашивает:

- Почем сдаешь?

Катя  слыхала  от  Прокопьича  цены.  Так  и  сказала,  а  хозяин давай хохотать:

-  Что ты! Что ты! Такую-то цену я одному полевскому мастеру Прокопьичу платил да еще его приемышу Данилу. Да ведь то мастера были!

- Я, - отвечает, - от них и слыхала. Из той же семьи буду.

-  Вон что! - удивился хозяин. - Так это, видно, у тебя Данилова работа осталась?

- Нет, - отвечает, - моя.

- Камень, может, от него остался?

- И камень сама добывала.

Хозяин,  видать,  не  верит, а только рядиться не стал. Рассчитался по- честному да еще говорит:

- Вперед случится такое сделать, неси. Безотказно принимать буду и цену положу настоящую.

Ушла  Катя,  радуется, - сколько денег получила! А хозяин те бляшки под стекло выставил. Покупатели набежали:

- Сколько?

Он, конечно, не ошибся, - в десять раз против купленного назначил, да и наговаривает:

-  Такого  узора еще не бывало. Полевского мастера Данилы работа. Лучше его не сделать.

Пришла Катя домой, а сама все дивится.

-  Вот  штука  какая!  Лучше  всех  мои бляшки оказались! Хорош камешок попался.  Случай,  видно,  счастливый  подошел.  - Потом и хватилась: - А не Данилушко ли это мне весточку подал?

Подумала так, скрутилась и побежала на Змеиную горку.

А тот малахитчик, который хотел Катю перед городским купцом оконфузить, тоже  домой  воротился.  Завидно  ему,  что  у  Кати  такой  редкостный узор получился. Он и придумал:

-  Надо  поглядеть,  где  она  камень берет. Не новое ли какое место ей Прокопьич либо Данило указали?

Увидел,  что Катя куда-то побежала, он и пошел за ней. Видит, - Гумешки она  обошла стороной и куда-то за Змеиную горку пошла. Мастер туда же, а сам думает:

"Там лес. По лесу-то к самой ямке прокрадусь".

Зашли

в  лес.  Катя  вовсе  близко  и  нисколько  не  сторожится,  не оглядывается,  не  прислушивается.  Мастер  радуется,  что  ему так легонько достанется новое место. Вдруг в сторонке что-то зашумело, да так, что мастер даже испугался. Остановился. Что такое? Пока он так-то разбирался, Кати и не стало.  Бегал  он, бегал по лесу. Еле выбрался к Северскому пруду, - версты, поди, за две от Гумешек.

Катя сном дела не знала, что за ней подглядывают. Забралась на горку, к тому  самому  месту,  где первый камешок брала. Ямка будто побольше стала, а сбоку  опять  такой же камешок видно. Пошатала его Катя, он и отстал. Опять, как  сучок,  хрупнул.  Взяла  Катя  камешок и заплакала-запричитала. Ну, как девки-бабы по покойнику ревут, всякие слова собирают:

- На кого ты меня! мил сердечный друг, покинул, - и протча тако...

Наревелась,  будто  полегче  стало,  стоит  -  задумалась,  в руднишную сторону  глядит.  Место тут вроде полянки. Кругом лес густой да высокий, а в руднишную  сторону  помельче  пошел.  Время  на  закате.  По низу от лесу на полянке  темнеть  стало,  а  в то место - к руднику солнышко пришлось. Так и горит это место, и все камешки на нем блестят.

Кате  это  любопытно показалось. Хотела поближе подойти. Шагнула, а под ногой  и  схрупало.  Отдернула  она  ногу, глядит - земли-то под ногами нет. Стоит она на каком-то высоком дереве, на самой вершине. Со всех сторон такие же  вершины  подошли.  В прогалы меж деревьями внизу видно травы да цветы, и вовсе они на здешние не походят.

Другая бы на катином месте перепугалась, крик-визг подняла, а она вовсе о другом подумала:

"Вот она, гора, раскрылась! Хоть бы на Данилушку взглянуть!"

Только подумала и видит через прогалы - идет кто-то внизу, на Данилушку походит  и  руки  вверх  тянет,  будто  сказать  то  хочет.  Катя  свету  не взвндела,  так и кинулась к нему... с дерева-то! Ну, а пала тут же на землю, еде стояла. Образумилась, да и говорит себе:

- Верно, что блазнить мне стало. Надо поскорее домой итти.

Итти  надо,  а сама сидит да сидит, все ждет, не вскроется ли еще гора, не  покажется ли опять Данилушко. Так до потемок и просидела. Тогда только и домой  пошла,  а  сама  думает: "Повидала все ж таки Данилушку". Тот мастер, который  за  Катей  подглядывал,  домой  к этому времени выбежал. Поглядел - избушка у Кати заперта. Он и притаился, - посмотрю, что она притащила. Видит - идет Катя, он и встал поперек дороги:

- Ты куда это ходила?

- На Змеиную, - отвечает.

- Ночью-то? Что там делать?

- Данилу повидать...

Мастер так и шарахнулся, а на другой день по заводу шопотки поползли:

-  Вовсе  рехнулась  мертвякова  невеста.  По  ночам  на Змеиную ходит, покойника ждет. Как бы еще завод не подожгла с малого-то ума.

Братья-сестры

прослышали,

опять

прибежали,

давай

строжить  да уговаривать  Катю.  Только  она  и  слушать  не  стала. Показала им деньги и говорит:

-  Это,  думаете,  откуда у меня? У хороших мастеров не берут, а мне за перводелку столько отвалили! Почему так?

Братья слышали про ее-то удачу и говорят:

- Случай счастливый вышел. О чем тут говорить.

-  Таких,  -  отвечает,  -  случаев не бывало. Это мне Данило сам такой камень подложил и узор вывел. Братья смеются, сестры руками машут:

- И впрямь рехнулась! Надо приказчику сказать. Как бы всамделе завод не подожгла!

Не сказали, конечно. Постыдились сестру-то выдавать. Только вышли, да и сговорились:

- Надо за Катериной глядеть. Куда пойдет - сейчас же за ней бежать.

А  Катя  проводила  родню,  двери заперла да принялась новый-то камешок распиливать. Пилит да загадывает:

-  Коли  такой  же  издастся,  значит,  не  поблазняло  мне  - видала я Данилушку.

Вот  она и торопится распилить. Поглядеть-то ей поскорее охота, как по- настоящему  узор  выйдет.  Ночь  уж давно, а Катя все за станком сидит. Одна сестра  проснулась  в  эту  пору,  увидела огонь в избе, подбежала к окошку, смотрит сквозь щелку в ставне и дивится:

- И сон ее не берет! Наказанье с девкой!

Отпилила  Катя досочку - узор и обозначился. Еще лучше того-то. Птица с дерева книзу полетела, крылья расправила, а снизу навстречу другая летит.

Пять  раз  этот узор на досочке. Из точки в точку намечено, как поперек распилить.  Катя  тут  и думать не стала. Схватилась, да и побежала куда-то. Сестра  за  ней. Дорогой-то постучалась к братьям - бегите, дескать, скорей. Выбежали  братья,  еще  народ  сбили. А уже светленько стало. Глядят, - Катя мимо  Гумешек бежит. Туда все и кинулись, а она, видно, и не чует, что народ за  ней.  Пробежала  рудник,  потише пошла в обход Змеиной горки. Народ тоже призадержался - посмотрим, дескать, что она делать будет.

Катя  идет, как ей привычно, на горку. Взглянула, а лес кругом какой-то небывалый.  Пощупала  рукой  дерево,  а  оно холодное да гладкое, как камень шлифованный. И трава понизу тоже каменная оказалась, и темно еще тут. Катя и думает:

"Видно, я в гору попала".

Родня да народ той порой переполошились:

- Куда она девалась? Сейчас близко была, а не стало!

Бегают,  суетятся. Кто на горку, кто кругом горки. Перекликаются друг с дружкой: - Там не видно?

А  Катя  ходит в каменном лесу и думает, как ей Данилу найти. Походила- походила, да и закричала:

- Данило, отзовись!

По  лесу  голк пошел. Сучья запостукивали: "Нет его! Нет его! Нет его!" Только Катя не унялась:

- Данило, отзовись!

По лесу опять: "Нет его! Нет его! Нет его!"

Катя снова:

- Данило, отзовись!

Тут Хозяйка горы перед Катей и показалась.

- Ты зачем, - спрашивает, - в мой лес забралась? Чего тебе? Камень, что ли, хороший ищешь? Любой бери да уходи поскорее!

Катя тут и говорит:

-  Не надо мне твоего мертвого камня! Подавай мне живого Данилушку. Где он у тебя запрятан? Какое твое право чужих женихов сманивать!

Ну,  смелая девка. Прямо на горло наступать стала. Это Хозяйке-то! А та ничего, стоит спокойненько:

- Еще что скажешь?  

 - А то и скажу - подавай Данилу! У тебя он...

Хозяйка расхохоталась, да и говорит:

- Ты, дура-девка, знаешь ли, с кем говоришь?

-  Не  слепая,  -  кричит,  -  вижу.  Только не боюсь тебя, разлучница! Нисколечко  не  боюсь!  Сколь ни хитро у тебя, а ко мне Данило тянется. Сама видала. Что, взяла?

Хозяйка тогда и говорит:

- А вот послушаем, что он сам скажет.

До того в лесу темненько было, а тут сразу ровно он ожил. Светло стало. Трава снизу разными огнями загорелась, деревья одно другого краше. В прогалы полянку  видно,  а на ней цветы каменные, и пчелки золотые, как искорки, над теми  цветами.  Ну,  такая,  слышь-ко,  красота, что вея бы не нагляделся. И видит  Катя:  бежит  по  этому  лесу  Данило.  Прямо  к  ней. Катя навстречу кинулась:

- Данилушко!

-  Подожди,  -  говорит  Хозяйка,  - и спрашивает: - Ну, Данило-мастер, выбирай - как быть? С ней пойдешь - все мое забудешь, здесь останешься- ее и людей забыть надо.

- Не могу, - отвечает, - людей забыть, а ее каждую минуту помню.

Тут Хозяйка улыбнулась светленько и говорит:

-  Твоя  взяла, Катерина! Бери своего мастера. За удалость да твердость твою вот тебе подарок. Пусть у Данилы все мое в памяти останется. Только вот это пусть накрепко забудет! - И полянка с диковинными цветами сразу потухла. -  Теперь  ступайте  в  ту  сторону, -указала Хозяйка да еще упредила. - Ты, Данило, про гору людям не сказывай. Говори, что на выучку к дальнему мастеру ходил.  А  ты, Катерина, и думать забудь, что я у тебя жениха сманивала. Сам он пришел за тем, что теперь забыл.

Поклонилась тут Катя:

- Прости на худом слове!

-  Ладно,  -  отвечает, - что каменной сделается! Для тебя говорю, чтоб остуды у вас не было.

Пошла  Катя  с Данилой по лесу, а он все темней да темней, и под ногами неровно  -  бугры да ямки. Огляделись, а они на руднике - на Гумешках. Время еще раннее, н людей на руднике нет. Они потихоньку и пробрались домой.

А те, что за Катей побежали, все еще по лесу бродят да перекликаются: - Там не видно?

Искали-искали,  не  нашли.  Прибежали  домой,  а Данило у окошка сидит. Испугались,  конечно.  Чураются,  заклятья  разные  говорят.  Потом  видят - трубку Данило набивать стал. Ну и отошли.

"Не станет же, - думают, - мертвяк трубку курить".

Подходить  стали  один  по  одному.  Глядят  -  и  Катя в избе. У печки толкошится,  а  сама  веселехонька.  Давно  ее  такой не видали. Тут и вовсе осмелели, в избу вошли, спрашивать стали:

- Где это тебя, Данило, давно не видно?

-  В  Колывань, - отвечает, - ходил. Прослышал про тамошнего мастера по каменному  делу,  будто  лучше  его нет по работе. Вот и заохотило поучиться маленько.  Тятенька  покойный  отговаривал. Ну, а я посамовольничал - тайком ушел, Кате вон только сказался.

- Пошто, - спрашивают, - чашу свою разбил?

Данило притуманился маленько, как о чаше помянули, потом говорит:

- Ну, мало ли... С вечорки пришел... Может, выпил лишка... Не по мыслям пришлась,  вот  и  ахнул.  У  всякого  мастера такое, поди, случалось. О чем говорить.

Тут  братья-сестры  к  Кате  приступать  стали,  почему  не сказала про Колывань- то. Только от Кати тоже немного добились. Сразу отрезала:

-  Чья  бы  корова  мычала,  моя  бы молчала. Мало я вам сказывала, что Данило  живой.  А  вы  что?  Женихов  мне  подсовывали  да  с  пути сбивали! Садитесь-ко лучше за стол. Испеклась у меня чирла-то.

На  том  дело  и  кончилось.  Посидела  родня, поговорила о том-другом, разошлась.  Вечером  пошел  Данило  к  приказчику  объявиться.  Тот пошумел, конечно. Ну, все-таки уладили дело.

Вот  и  стали  Данило  с Катей в своей избушке жить. Хорошо, сказывают, жили,  согласно.  По работе-то Данилу все горным мастером звали. Против него никто  не  мог  сделать.  И  достаток  у  них  появился.  Только нет-нет - и задумается Данило. Катя понимала, конечно, - о чем, да помалкивала.

Ключевые слова: братья сестры, данило отзовись, змеиную горку, станком сидит

 

Похожие сказки:

  • Аленушка и лиса
  • Муравей и голубь
  • Сказка про глупца
  • Царь и старик
  • Почему он пил до последней капли
  • Болтливая жена и умная старуха
  • Крестьянин и его куры
  • Все важно, но важнее всего ремесло
  • Турок, серб и цыган
  • Как белка замуж выходила
  • Петух и лиса
  • Почему заяц куцый
  • Белая змея
  • Пастушок
  • "у царя трояна козлиные уши!"
  • Напечатать

     

    Случайная
    сказка