Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /var/www/c2781059/data/www/skazochnymir.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /var/www/c2781059/data/www/skazochnymir.ru/engine/modules/show.full.php on line 343 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /var/www/c2781059/data/www/skazochnymir.ru/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /var/www/c2781059/data/www/skazochnymir.ru/engine/classes/templates.class.php on line 64 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /var/www/c2781059/data/www/skazochnymir.ru/engine/classes/templates.class.php on line 72 СКАЗАНИЕ О СТАРИКЕ ШАМАНЕ, ЕГО СЫНОВЬЯХ И О ЧИНЧИРЕ ШИТОЛИЦЕМ » Мир сказок
 

В МИРЕ СКАЗОК

      Сборник сказок народов мира

 

Сказки
народов мира


Популярные
сказки

Домой » Сказки народов Севера » СКАЗАНИЕ О СТАРИКЕ ШАМАНЕ, ЕГО СЫНОВЬЯХ И О ЧИНЧИРЕ ШИТОЛИЦЕМ

Новенькое
на сайте

Снегурочка

Двенадцать месяцев

Морозко

По щучьему велению

Иван-царевич и серый волк

СКАЗАНИЕ О СТАРИКЕ ШАМАНЕ, ЕГО СЫНОВЬЯХ И О ЧИНЧИРЕ ШИТОЛИЦЕМ

2-12-2010 Сказки народов Севера


 

Ненецкая сказка

Жил старик нганасан. Жена у него была, три сына и дочь невеста. Два сына уже охотники. Один бегал так быстро, что дикого оленя догонял. Звали его Мерагэ. Другой — стрелок хороший, птиц в лёт бил, Дютадэ по имени. А третий сын ещё мальчик был, ещё только детским луком владел.
Как-то старик сказал старшим сыновьям:
— Поезжайте лёгким чумом в камень, в эту пору там много диких оленей. И сестру с собой возьмите, она вам еду будет варить.
— И я с ними поеду, — мальчик просит.
— Что ж, поезжай. А мы с матерью при стаде останемся, будем оленей пасти.
Приехали в горы три брата и сестра. Поставили лёгкий чум. Живут. Промысел хороший, диких оленей много. Мерагэ и Дютадэ до света встают, в темноте с добычей возвращаются. Сестра оленье мясо впрок вялит, маленький брат ей помогает — хворост приносит, куски мяса на вешала развешивает.
Только раз вот что случилось. Ушли старшие братья далеко в камень. Девушка сидит у очага, шьёт. Мальчик стрелы на пушных зверьков мастерит. Наконечник у стрел не заостряет, чтобы пушистый мех не попортить. Вдруг заскрипел за чумом снег, шаги человека послышались. Встревожилась девушка. «Почему один брат возвращается? Не случилось ли чего?»
Только успела так подумать, вошёл в чум чужой человек. Лицо у него всё разукрашено, на щеках и на лбу узоры, будто нитками вышиты. Огляделся кругом — нет ли мужчин в чуме. Сгрёб девушку в охапку, с ней бежать хотел. Тут мальчик схватил свой детский лук и пустил в шитолицего стрелу с тупым наконечником. Ударила стрела чужого в плечо. Он девушку из рук выпустил. Засмеялся, вытащил длинный нож, к мальчику шагнул. Девушка на руке у него повисла, закричала:
— Брата моего не убивай! Он же тебе вреда не причинил.
А шитолицый уже занёс нож над мальчиком. Сестра молит:
— Куда хочешь с тобой поеду! На тебя работать буду! Только не убивай брата!
Опустил нож шитолицый, сказал:
— Ну, ладно! Его с собой тоже возьму. Подрастёт немножко, работником будет. Здесь его не оставишь, он меня видел, всё расскажет.
Вышли они из чума, на две нарты сели. Шитолицый на задней нарте едет, настороженный лук у него на коленях лежит. А девушка с братом на передней нарте. Это шитолицый так приказал, чтобы они не убежали. Когда нужно повернуть, он с задней нарты кричит.
Долго едут. Ночёвки короткие делают — шитолицый погони боится. Сколько дней так прошло, девушка не знает и мальчику не сосчитать.
Раз вечером на стоянке девушка нечаянно котелок на костёр опрокинула. Еда пропала, и огонь погас. Ударил её за это шитолицый. Мальчик за сестру вступился. Слабым своим детским кулаком замахнулся на обидчика. Тут шитолицый рассердился, схватил его, затряс.
— Щенок шелудивый! — кричит. — На кого руку поднял?! На князя шитолицых Чинчира! Не нужен мне такой работник. Брошу тебя здесь, пропадай в снегах с голоду, с холоду!
Потом к девушке повернулся.
— А ты поворачивайся живее! Сейчас дальше поедем.
Пока шитолицый Чинчир запрягал оленей, сестра успела брату шепнуть:
— Иди по следу нашего аргиша. На каждой ночёвке еду буду тебе оставлять. Увидишь воткнутую в сугроб палку, там и ищи.
Увёз Чинчир девушку. Мальчик один среди снегов остался. Поплакал, пошёл по следу аргиша.
Так идёт от стоянки к стоянке. Всё дальше отстаёт от быстроногих оленьих упряжек.
Началась в тундре весна. Бредёт он по талому снегу, еле ноги передвигает, а всё же оленную дорогу, нартяную дорогу не теряет из виду. И вот такой день настал, когда эта дорога в реку упёрлась. Видно, шитолицый давно здесь проехал, пока ещё лёд стоял. А теперь тронулась река, плывут по ней со звоном льдины, стукаются одна о другую, дыбом становятся. Не перейти, не переплыть мальчику. Побрёл он по берегу, куда глаза глядят. Что с ним сталось — может, узнаем, может, не узнаем.
Теперь назад повернём, что раньше было, расскажем. В тот день, когда шитолицый Чинчир девушку и мальчика увёз, Мерагэ и Дютадэ поздно вечером вернулись. Зашли в чум, а там пусто, будто никто никогда не жил. Из чума назад выбежали, увидели истоптанный снег, след чужого аргиша. Бросились они по этому следу, он скоро в камнях потерялся. Тогда братья быстро лёгкий чум разобрали, в тундру, к отцу, к матери, погнали свои упряжки.
Узнав про беду, начала старуха мать плакать. Отец разгневался, своих сыновей бабами, трусами называл. Какого другого имени они стоят, если сестру и маленького брата не уберегли! Потом схватил шаманский бубен — он ведь шаманом был, — принялся в бубен бить, кружиться стал, ногами топать. Долго так плясал и кружился, наконец на землю упал. С закрытыми глазами заговорил:
— Вижу, вижу: далеко мои дети, пар от их дыхания с дыханием их обидчика к небу поднимается. Прямо на середину дня они путь держат. Хорошо, что живы они, догоним,отобьём!
Поднялся старик с земли, велел сыновьям в тундре свежих оленей поймать, в нарты запрягать. Быстро снарядились, поехали. Всё прямо на полуденную сторону, на середину дня едут. Себя не жалеют, про сон не думают, про пищу не вспоминают. Стоянку делают, когда олени совсем притомятся.
Перевалили через один хребет, за ним густой лес пошёл. Проехали лес, впереди опять горы встали. Поднялись, спустились, в берёзовый лес въехали. Тут на поляне аргиш остановили. Старик снова шаманить начал. Когда упал на землю, закричал, заплакал: \9'S
— Пар от дыхания дочки с паром от дыхания похитителя смешался. Дыхания мальчика не вижу. Горе нам!
— Теперь всему роду обидчика отомстим! — сказали Мерагэ и Дютадэ.
Дальше упряжки погнали. На заросшей тальником равнине дикого белого оленя увидели. Рога его качаются, как тальник под ветром, мех белый, как снежный сугроб.
— Если убьём этого оленя, — старик сказал, — хорошо будет.
Быстроногий Мерагэ соскочил с нарты. Хоть глубокий снег намело по тальникам, без лыж погнался за оленем. Догнал. Убил. Старик велел шкуру с белого оленя снять, а мясо бросить.

Всё едут и едут. Снег понемногу тает, весна настаёт. Перерезала им путь река. Только остановили аргиш на берегу, олени без сил на землю упали. Соскочили люди с нарт, смотрят, куда приехали. Многоводная это река, широкая. Над чистой водой чайки вьются, в реке рыбу ловят. Выше всех поднимается одна чайка, шире других крылья раскидывает. Глянул на неё старик, сказал:
— Если эту чайку убьём, хорошо будет.
Дютадэ улучил миг, когда чайка над берегом пронеслась, прицелился, сшиб её.
Опять велел старик с чайки шкурку вместе с перьями снять, мясо бросить. Птичью шкурку под шкуру белого оленя на свою нарту положил.
Стали оленей поднимать, чтобы через реку переправляться,— олени не встают. Если человек знает, куда и зачем идёт, он много вытерпеть может. А олень бежит, куда ему человек приказывает, у него силы быстрее кончаются. Не вынесли олени такого долгого пути без отдыха.
Старик сказал:
— Нет у нас времени ждать. Срубите семь деревьев, будем вязать плот.
Сделали плот, с нарт перенесли на него, что в пути понадобится, что на себе тащить можно. На переднюю часть плота старик положил шкурку чайки, шкуру белого оленя себе на колени положил. Сам сыновей посадил сзади, сказал им:

— Глаза закройте, не открывайте, пока не велю!
Зажмурили глаза Дютадэ и Мерагэ, сидят. Заколыхался плот, заплескалась кругом вода. Слышат братья — олень фыркает, тяжёлое его дыхание слышат. Удивляются: откуда олень взялся? Посмотрели бы, да нельзя.
А это старик бросил на воду впереди плота шкуру белого оленя. Своим шаманством оживил его, заставил плот тянуть.
Наконец тише пошёл плот, тише... О берег толкнулся.
— Переправились! — старик сказал. — Открывайте глаза.
Братья смотрят — плот у другого берега стоит, а старик белую оленью шкуру складывает. Сложил, к земле ухом приник, слушает что-то. Потом заговорил:
— Теперь обидчик мою дочку в своё стойбище привёл. Их дыхание с дыханием многих людей вверх поднимается. Большое это стойбище, много там шитолицых. Три дня пути до него осталось. Отсюда пойдём крадучись, от чужого острого глаза оберегаясь.
Шли сторожко, где оврагом, где за деревьями хоронясь. Наконец дымки десяти чужих чумов увидели. Залегли в яме под корнями вывороченного дерева. Старик сказал:
— Надо дочку повидать, одну усторожить. Да ведь закричит, глупая, с перепугу. На нас врагов наведёт.
Мерагэ ответил:
— Я так усторожу, что не вскрикнет.
Подкрался поближе к стойбищу, затаился на опушке леса, ждёт. Ночь кончилась. Ранним утром вышла из чума его сестра, к лесу направилась, мимо брата прошла. Стала девушка валежник собирать. Тут Мерагэ, как стрела, к ней бросился. Обхватил её, рот зажал. Забилась девушка у него в руках, он ей тихонько сказал:
— Не бойся, это я, твой брат Мерагэ.
Девушка его обняла, заплакала. Тут и отец с Дютадэ подошли. Отец с дочерью заговорил:
— Где твой брат? Убил его твой похититель?
— Нет, не убил. Упросила я. А где теперь, не знаю. Верно, в живых нет.
Рассказала всё как было. Старик головой поник. Потом опять стал спрашивать:
— В жёны взял тебя обидчик?
— Нет, — дочь ответила, — работница я у него. Ем плохо, сплю мало.
— А кто он?
— Чинчир его зовут. Князь он шитолицых. Все его слушаются.
— Оружие у него какое?
— Нож-отказ. В полторы сажени рукоятка. Да лук со стрелами. С луком никогда не расстаётся. В чуме сидит — под рукой держит, спать ложится — кладёт рядом.
Старик говорит:
— Слушай теперь, не забудь ничего. Вечером, когда будет Чинчир спать ложиться, ты ему скажи: «У тебя одежда, как у всех людей стойбиида. Нас, нганасанских девушек, с малолетства учат красивыми узорами парки и бакари расшивать. Дай и тебе разошью, чтобы твои люди сразу увидели, что не простой ты шитолицый, а Чинчир-князь». Даст он тебе одежду, ты парку жильными нитками между рукавами зашей, прошей бакари посреди голенища. Когда крепко заснёт Чинчир, возьми раздвоенную стрелу, остриями сделай на луке царапину-насечку.
Дочь головой кивает.
— Так и сделаю, отец, как ты велишь. Отец говорит:
— Я ещё не всё сказал. Братьям твоим с Чинчиром с глазу на глаз надо расправиться. Шитолицых хорошо бы из стойбиша увести. Вот как будет. На рассвете пробежит мимо стойбиш.а белый олень. Когда увидишь его, Чинчира не буди. Шитолицых поднимай, скажи им: Чин-чир велел за оленем гнаться. Теперь я всё сказал.
Девушка к Чинчиру с вязанкой хвороста вернулась. Ударил её Чинчир, закричал:
— Почему так долго ходила? Девушка ответила:
— Место обжитое. Ваши женидины весь хворост поблизости выбрали, мужчины сухие деревья порубили.
— Разговаривай поменьше да еду вари скорей,— сердито сказал Чинчир.
Поел, ушёл. Девушка шкуры мять села, старается Чинчиру во всём угодить. Вечером сказала ему, как отец велел. Усмехнулся Чинчир, снял парку и бакари, работнице отдал, а сам спать лёг.
Девушка взяла парку, перед со спинкой сложила, длинным швом прошила посредине. И бакари посреди голенища прошила жильными нитками. Потом к луку тихонько подобралась, царапину-насечку на нём раздвоенной стрелой сделала.
Спит Чинчир, а девушка не ложится, сторожит бессонными глазами рассвет.
Когда совсем рассвело, вышла из чума, смотрит: вокруг стойбища белый олень кругами ходит. Девушка бросилась к чумам шитолицых, будит их, говорит:
— Вставайте, скорее! К нашему стойбищу пришёл белый олень. Чинчир велел его поймать.
Вскочили охотники, луки со стрелами взяли, девятисаженные мауты-арканы намотали на руку. А белый олень к верховьям реки помчался. Побежали ему вдогон шитолицые.
Чинчир в своём чуме от топота ног, от шума проснулся.
— Что там такое? — девушку спрашивает.
— Твои люди за белым оленем погнались, — она отвечает.— Может, и ты побежишь?
— Надо было меня раньше будить! — заворчал Чин-чир. — Неужели я, князь, в хвосте у своего последнего охотника побегу!
Повернулся и опять захрапел.
Только стих шум погони, в стойбиш,е прокрались Мерагэ и Дютадэ. Меткий стрелок Дютадэ ворвался в чум князя и выстрелил в спящего Чинчира. Но темно было в чуме после яркого солнечного света — стрела попала не в Чинчира, а пригвоздила к земле одеяло. Выбрался из-под него шитолицый, схватил лук, парку и бакари, располоснул ножом нюк и выскочил из чума.
Дютадэ метнулся за ним. Три раза стрелял на бегу. Но всякий раз то пригибался Чинчир, то отскакивал в сторону. Увернулся от стрел. Принялся надевать парку— не надевается она. Бросил парку Чинчир, попробовал натянуть бакари — не лезет в них нога. И их отшвырнул. Стал лук настораживать, в Дютадэ целиться, но лопнул, надвое переломился лук, поцарапанный концами раздвоенной стрелы.
Тогда Чинчир босой, без парки бросился бежать вдоль реки, вниз по течению. В кровь разбивает себе ноги о камни, но бежит. Не может его Дютадэ нагнать. Тут быстроногий Мерагэ, как стрела из лука, за ним полетел. Догнал. Схватились они на ножах, но оказался сильнее Мерагэ. Убил он Чинчира. Как раз Дютадэ подоспел. Вдвоём столкнули тяжёлое тело в реку.
Оглянулись — отец рядом с ними стоит. Грудь его тяжело ходит после долгого бега. Сказал отец сыновьям:
— Чуть не настигли меня шитолицые! Смолоду, когда я оленем оборачивался, легче бегал. А может, этот белый олень, в шкуру которого я влез, как и я, стар уже был. Однако сейчас шитолицые вернутся, след мой потеряв. Надо в стойбише идти.

Спрятались они в чуме Чинчира. Вовремя спрятались. Уже шитолицые один за другим в стойбище возвращаются. Вышла им навстречу дочь старика. Они у неё спросили:
— Где Чинчир?
— Спит крепким сном, не добудиться.
— А ты не буди. Может, хорошо выспится, не так станет сердиться, что мы не догнали белого оленя, след его потеряли.
Разошлись люди по своим чумам. Тут старик дочери так велел:
— Вот возьми шкурку чайки. Стань посреди стойбища, по пути солнца помахай ею. Налетят чайки, за их криком не услышат нас шитолицые.
Вышла девушка, махнула шкуркой раз, другой. Откуда ни возьмись, слетелись чайки, подняли крик, драки меж собой затеяли.
Тут и напали на шитолицых старик с сыновьями. С мужчинами — воинами Чинчира — бились, убивали. Женщин и детей не трогали.
Долго или недолго та битва шла, а только остался в стойбище лишь один паренёк. Не мужчина ещё, не промышленник, но уже и не мальчик. Занёс над ним нож Дютадэ, старик его за руку схватил.
— Не убивай! Воинов всех десяти чумов мы перебили. Плохое дело сделаем, если не оставим мужчину женщин и малых детей защищать, оленей охранять, путь указывать при перекочёвках. Ну, парень, выбирай, сколько надо вам оленей под аргиши! Остальных мы с собой угоним.
Мать подростка поклонилась старику:
— За это ты своих внуков увидишь. Сыновья твои до седых волос доживут. Дочка хорошо замуж выйдет.
Теперь старик с сыновьями и дочерью в обратный путь пускаются. На четырех нартах возвращаются с победой. Везут с собой добро Чинчира. А у старика в сердце радости нет. Про жену старуху думает. Как ей сказать, что сына малолетку потеряли?
Трижды на ночёвки останавливались, до большой реки доехали. Через неё вместе с оленями переправились. Дальше аргиш гонят. Совсем недалеко отъехали, вдруг зоркий стрелок Дютадэ говорит:
— Человек за деревьями от нас хоронится. Может, какой шитолицый из
стойбища Чинчира убежал. Нас подстеречь хочет.
Остановили аргиш. Мерагэ с нарты соскочил, сказал:
— Побегу. Если шитолицый, убью его!
Пробирается в глубь леса, тоже за стволами деревьев прячется, лук наготове держит. А тот чужой человек от дерева к дереву перебегает, только тень его видна. Почему-то короткая, маленькая тень. Мерагэ удивился, стрелять не стал. Вышел, не таясь, на открытое место. Засвистела тут стрела. Мерагэ руку вытянул, на лету её схватил. Посмотрел — стрела из детского лука пупдена. Узнал Мерагэ стрелу. Начал кричать:
— Не стреляй больше! Скорей сюда иди! Я брат твой, Мерагэ!
Высунулся из-за толстой лиственницы мальчик. Посмотрел недоверчиво, потом побежал к брату. Худой, одежда вся изорвана... Как только прожил один в лесу такое долгое время! Мерагэ ему руку на плечо положил, сказал:
— Ну, не пропал с голоду, от диких зверей уберёгся,— значит, мужчиной будешь, хорошим охотником!
— А я и так мужчина, — мальчик отвечает. — Большой лук себе мастерю, силы набираю, чтобы за сестру и за себя Чинчиру отомстить!
Обнял Мерагэ мальчика.
— Мы уже за вас отомстили! — сказал.— Идём к аргишу. Там ждёт наш отец, брат Дютадэ и сестра с нами.
Радости много было, смеху весёлого, а слёз не было. Слёзы от счастья старуха мать лила, когда они все целые и невредимые домой вернулись.
Тут и конец старой сказке!

Ключевые слова: Мерагэ, Чинчир, Дютадэ, сказал, старик, шитолицый, Чинчира, девушка, Девушка, оленя, олень, оленей, велел, когда, будет, шкуру, мальчик, схватил, Старик, чайки
 

Похожие сказки:

  • Полещуки и Полевики
  • Олень и змея
  • КАК ИМИ-ХИТЫ НА САНКАХ КАТАЛСЯ
  • СЕРГЕВАНЬ-ОХОТНИК
  • ШИШКА НА ЛБУ
  • КУИКЫННЯКУ-ВОРОН
  • КРИК СОХАТОГО
  • ДЕРЕВЯННЫЕ НЕВЕСТЫ
  • ПРОМЫШЛЕННИК ЯНДАКО
  • ДВА БРАТА
  • БЕЛАЯ ЯРАНГА
  • СТАРЫЙ И МОЛОДОЙ
  • ПОДАРКИ ЗОЛОТОЙ ЗМЕИ
  • КАК ВЫЛКА НА МОРЕ ЕЗДИЛ
  • ГОЛУБАЯ БУСИНА
  • Напечатать

     

    Случайная
    сказка





    Купить освобождение от физкультуры купить справку о беременности